Вероятность астрономических знаний
Вероятность астрономических знаний
Нередко утверждается, что наука не дает нам достоверных знаний о мире, что ее выводам якобы нельзя доверять.
В связи с этим мы рассмотрим вопрос, связанный с вероятностью тех научных данных о Вселенной, которые являются одними из самых существенных элементов современной научной картины мира. Эти данные играют также первостепенную роль и в формировании мировоззрения человека: ведь мировоззрение, как мы уже знаем, - это и есть отношение человека к миру, осознание своего места в нем. Пример этот особенно показателен еще и потому, что на первый взгляд из всей совокупности знаний, которые имеет наука, именно знания о космических объектах и космические процессы являются наименее надежными. Действительно, почти все астрономические данные добыто путем исследования различных излучений, поступающих к нам из космоса, анализа и интерпретации той информации, которую вкладывает в них сама природа. Но такое косвенное исследования является довольно сложной задачей. Между физическим процессом, который происходит в косйоси, и выводами ученых, этот процесс наблюдают с Земли, пролегает цепочка из многих звеньев. И при переходе от каждой из них до следующей возможны те или иные ошибки, неточности и неправильные умозаключения. А проверить-то непосредственно так, как это делается, скажем, в физике или химии, нет возможности.
Кроме того, астроном часто наблюдает не само явление, а лишь ту смену, которую это далекое космическое явление вызывает у приборе, регистрирует, например, отклонение стрелки или почернение фотопластинки, или кривую линию, намеченную на ленте самописца. И на основе этих изменений он должен, исходя из определенной модели, сделать выводы о характере явления, которое изучается. Однако связь между показаниями астрономических приборов и природой того или иного космического процесса может оказаться совсем не однозначным. Такие же показатели могут быть, вообще говоря, вызваны совершенно разными явлениями, происходящими во Вселенной.
Поэтому при истолкование результатов тех или иных астрономических наблюдений нередко является возможность различных
объяснений одних и тех же фактов, а следовательно, и разным выводам об их природе.
Не означает ли все это, что выводам, основанным на астрономических исследованиях, нельзя доверять? И вопрос шире: способны ли вообще дистанционные исследования давать достоверные сведения об окружающем мире?
Чтобы получить ответы на эти вопросы, необходимо иметь возможность проверять полученные данные. В последние годы благодаря быстрому развитию ракетно-космической техники и успешному освоению космического пространства такая возможность наконец появилась.
На наших глазах родилась «космическая астрономия»: с помощью космических аппаратов измерительная и телевизионная аппаратура доставляется непосредственно в районы ближайших небесных тел и на их поверхность. Полученные в результате таких исследований данные позволяют сопоставить знания о планетах Солнечной системы, старательно накопленные многими поколениями астрономов, с новой «космической информацией».
Конечно, космические методы исследования дают возможность получать сравнению с наземной астрономией больший объем дополнительной информации, особенно о деталях различных явлений в мире планет. Но в целом, как выяснилось, они не только не опровергли общей системы представлений о Солнечной системе, сложившейся на основе астрономических исследований, но, напротив, подтвердили ее справедливость. Это чрезвычайно важный факт, значение которого выходит далеко за пределы собственно планетной астрономии. Он свидетельствует о том, что, несмотря на дистанционный характер, астрономические исследования дают нам достоверные знания о Вселенной.
Необходимо также отметить, что какой-то принципиального различия между процессом научного познания космических объектов и процессом познания в других естественных науках, скажем, в физике элементарных частиц, не существует.
И в физике имеется много недоступного нашему непосредственному вмешательству - вообще в любой науке на определенном этапе ее развития есть свои «пределы непосредственной доступности». Но и в этих науках, как и в астрономии, подобные пределы успешно преодолеваются.
Правда кроме социальных корней религии существуют еще и гносеологические, связанные с процессом познания мира человеком. Трудности процесса научного исследования, наличие нерешенных научных проблем, невозможность охвата единой теорией всего бесконечного разнообразия мировых явлений, открытие неожиданных фактов, которые не укладываются в привычные представления и требуют их существенного пересмотра, все эти обстоятельства при отсутствии последовательного диалектико-материалистического подхода к процессу познания окружающего мира могут быть источником идеалистических и религиозных представлений.
Часто ученики спрашивают, чем объяснить тот факт, что некоторые ученые на Западе, хорошо известные своими научными открытиями, являются религиозными людьми? Более того, некоторые религиозное настроенные ученые утверждают, будто изучение Вселенной доказывает существование бога. Так, английский астрофизик Е. Милн писал: «Вселенная в моем объяснении неотделим от того, что мы пожелали бы изобразить как видимое человеку творение Божественного Творца ... Можно сказать, если хотите, что мы открыли во Вселенной бога, поскольку Вселенная кажется прекрасным выражением тех вневременных и позапростирних атрибутов, которые мы ассоциируем с Божественным » '.
До определенной степени ответ на этот вопрос дал известный физик, один из создателей квантовой механики В. Гейзенберг в своей книге «Физика и философия».
«Весь способ нашего мышления, - писал Гейзенберг, - формируется в нашей юности благодаря тем идеям, с которыми мы в настоящее время сталкиваемся, или благодаря тому, что мы вступаем в контакт с выдающимися личностями, в которых мы учимся. Этот образ мышления будет оказывать решающее влияние на всю нашу повседневную работу, и вследствие этого вполне возможны затруднения в процессе приспособления к совершенно иных идей и систем мышления. Второе соображение заключается в том, что мы входим в состав общества или коллектива. Это общество связывают общие идеи ... Эти общие идеи могут поддерживаться авторитетом церкви ... или государства и ... очень трудно отойти от общепринятых идей, не противопоставляя "себя обществу» '.
Итак, по идеалистическими, а иногда и откровенно религиозными высказываниями ученых буржуазного мира надо уметь видеть не только их непосредственный мировоззренческий смысл, но и социальную подоплеку. Есть, конечно, среди этих людей откровенны, воинственно настроенные идеалисты и мистики, которые ведут открытую борьбу с материализмом. Но в и ученые, которые стоят на стихийно-материалистических позициях, а их высказывания подобные религиозно-идеалистических только внешне и по сути дела является лишь отражением господствующей в буржуазном обществе идеологии, а также распространенных на Западе философских предрассудков.
В современных капиталистических государствах религия остается существенным элементом общественной жизни, а религиозность не только является многовековой традицией, но и активно поддерживается и насаждается. Такое положение вещей не может не оказать заметного влияния на ученых, живущих и работающих в условиях современного общества. Следовательно, часто их религиозность - это религиозность, которая идет от традиции, от образа жизни, от общественного устройства, в котором существует и формируется человек. Хотя безусловно, имеют значение и те гносеологические причина воспроизведения религиозных представлений. При отсутствии последовательного диалектико-материалистического подхода к пониманию явлений природы и общественных процессов они могут способствовать формированию религиозных взглядов.
Некоторые ученые на Западе, понимая несостоятельность и наивность традиционных религиозных представлений, однако не могут отказаться от идеи бога вообще и стремятся предоставить ей науковоподибнои формы. Так, американский физик Ч. Таунс, один из создателей лазера, лауреат Нобелевской премии, называет богом «высшую целесообразную силу». Известный физик Р. Милликен свое время отождествлял бога с «рациональным порядком и упорядоченным развитием».
Наиболее решительно высказался относительно этого А. Эйнштейн: «Я верю в Бога Спинозы, который проявляется в гармонии всего сущего, но не верю в бога, который занимается судьбами и деятельностью людей»!
Очень важно подчеркнуть, что, когда речь идет о религиозности буржуазных ученых, необходимо различать религиозные ошибки ученых и сознательно разрабатываемые философами-идеалистами и религиозными теоретиками откровенно религиозные и идеалистические концепции.
Естествознание и философия. «... Естествознание прогрессирует так быстро, - писал Циолковский еще в начале нашего века, - переживает период такой глубокой революционной ломки во всех областях, что без философских выводов естествознанию не обойтись ни в коем случае».
В древности философия фактически сливалась с естествознанием. Это была так называемая натурфилософия. Она рассматривала природу как единое целое, истолковывая ее при этом сугубо умозрительно. В эпоху Возрождения натурфилософия противостояла средневековой схоластике и выдвинула ряд глубоких идей, по содержанию своему материалистических и диалектических, в том числе идею бесконечности мира и бесчисленности миров, а также идею сходимости противоположностей и представления о бесконечно большое и бесконечно малое.
Натурфилософия, писал Ф. Энгельс, «заменяла неизвестные еще ей действительные связи явлений идеальными, фантастическими связями и наверстывали неизвестные еще факты вымыслами, пополняя действительные пробелы только в воображении. При этом она выразила много гениальных мыслей и предусмотрела много поздних открытий, но немало также наговорила и несуразиц. Иначе тогда и быть не могло. А теперь, когда нам достаточно взглянуть на результаты изучения природы диалектически, то есть с точки зрения их собственной связи, чтобы получить удовлетворительную для нашего времени «систему природы», и когда сознание диалектического характера этой связи проникает даже в метафизически вышколенные головы естествоиспытателей вопреки их воле, - теперь натурфилософии пришел конец. Всякая попытка воскресить ее не только была бы излишней, а была бы шагом назад.